Главный эксперт ООО "РЭНЕРА" Меньших Нина Андреевна
Василий Дмитриевич Алтухов родился в феврале 1924 года в Москве. В возрасте 7 лет вместе с родителями переехал в Рязанскую область – на малую родину своих предков.
Аттестат об окончании средней школы будущий бронебойщик получил 21 июня 1941 года. А «завтра», как сказал классик, уже «была война».
По воспоминаниям ветерана: «22 июня 1941 года было воскресенье. Был яркий, солнечный, очень жаркий день. Поэтому с самого утра мы купались на Проне около поселка Горенки. Было ощущение абсолютного счастья: позади школа, впереди – целая жизнь. Мы загорали на берегу реки, строя планы на будущее, а днем прибежали ребята с криками «Началась война…»
В ряды Красной Армии Василий Алтухов вступил в феврале 1942 года, пережив кратковременную оккупацию Михайлова в ноябре-декабре 1941 года. Как вспоминал ветеран: «На медкомиссии врачи шептались, а я напрягал слух, чтобы понять, о чем они говорят. До меня долетели слова одного из них – «годен ограниченно», на что его коллега в белом халате тихо ответил «Там все равно не выживают». Так меня признали стопроцентно годным к зачислению в воздушно-десантные войска. Я был зачислен в воздушно-десантный корпус и отправлен на прохождение соответствующей подготовки».
Свое боевое крещение под Сталинградом Василий Алтухов получил в составе 5-го Воздушно-десантного корпуса, который позднее был переименован в 39-ую гвардейскую стрелковую дивизию. Символичен тот факт, что эти подразделения входили в 62-ую армию, находившуюся под командованием Василия Ивановича Чуйкова – фактически земляка Василия. В самом Сталинграде парень находился с сентября по ноябрь 1942 года. В составе противотанкового расчета защищал знаменитый Сталинградский Тракторный завод (СТЗ) и завод «Красный Октябрь». Тяжелое ранение и контузию бронебойщик Василий Алтухов получил во второй половине октября. Осколок раздробил нижнюю часть голени так, что нога буквально болталась на мягких тканях. Вердикт врача был суров – ампутировать. Как вспоминал Василий Дмитриевич: «Внутренне я был готов к тому, что останусь в итоге без ноги, поэтому слова медика «этого на ампутацию» воспринял спокойно. Но старый врач был не один – рядом с ним был второй медик, совсем молодой, мне показалось, что он был даже моложе меня (а мне всего-то было 18 лет...). На всю жизнь запомнилось его простое курносое лицо и слова: «Профессор, оставьте его на меня. Спасу ногу». Врач махнул рукой и ушел, а ногу, и вправду, в итоге мне сохранили».
Путь бронебойщика на тот берег можно назвать не иначе, как чудом. Далее со слов ветерана: «Ночью чудом к нам подошла баржа. Раненых было море. Началась спешная погрузка на это «судно». Меня заносили последним, и в тот момент, когда носилки оторвали от земли, появился какой-то майор с требованием погрузить на баржу множество своих раненых подчиненных. Капитан баржи отказывался наотрез, так как она была перегружена донельзя. Последним доводом стал наган старшего по званию. Носилки со мной поставили обратно на землю, и тут я уже окончательно попрощался с жизнью. Погрузка завершилась, и баржа тронулась в свой, как оказалось, последний путь. Примерно на половине пути на тот берег осевшее донельзя судно зачерпнуло воды и пошло ко дну вместе со всеми, кто на нем был. Как же они кричали!!! Кто Бога звал, кто мать, кто кого… И все стихло. Ночь, темнота кромешная. Выплыл один только человек. И всё...»
Чуть позже бронебойщик был уже успешно эвакуирован. Как вспоминал он сам: «Средь бела дня ко мне подошли два санитара с вопросом: «Солдат, на тот берег хочешь?» Я не раздумывая согласился, прекрасно понимая и то, что ждет меня на этом берегу, и то, какой легкой целью станет для врага одинокая плоскодонка с тремя «пассажирами». Спустив лодчонку на воду, санитары налегли на весла, и я тоже изо всех сил старался им помогать. Чудом добрались на ту сторону, и начался обстрел. Грохнуло впереди, потом сзади: недолет – перелет – цель. Ребята разбежались кто куда, а я начал судорожно закапываться в песок: спасибо, берег песчаный. Никогда в жизни я так не торопился, понимая, что в любую секунду накроет. Невероятно, но меня в тот раз даже не зацепило... Санитары махнули рукой со словами: «Ну все, тебе туда, а мы пошли», и наши пути разошлись. Всю свою долгую жизнь я задавался вопросам: «Кем были те люди? Что заставило двух медработников вывезти меня на ту сторону реки, и почему меня?» Может быть, на этот сумасбродный поступок их вынудил спор с кем-то. Это единственное, что я могу здесь предположить».
К слову, Василию часто задавали вопрос: «Как удалось выжить в том сталинградском аду». Ответ был единым и неизменно коротким: «Мать вымолила».
Начался долгий и очень тяжелый путь реабилитации. Конечность удалось сохранить, но до самого своего ухода он носил специальную пошитую на заказ обувь, ведь разница в длине со здоровой ногой составляла более 5 сантиметров. Воспоминания о пережитом в Сталинграде ужасе не оставляли прадеда, а вместе с ними нарастало стремление связать свою уже спасенную жизнь с авиацией. Ведь самолеты могут переносить на огромные расстояния не только авиабомбы, но и простых пассажиров, необходимые людям грузы: продукты, товары, сырье… Влекомый идеей помогать людям Василий, одаренный математически, в кратчайшие сроки восстановил школьные знания и, совмещая лечение с обучением, поступил в Московский авиационный институт, который успешно окончил в 1950 году. Диплом, полученный им, стал настоящей путевкой в жизнь, открывшей дорогу в Конструкторское бюро, которое ныне носит имя С.В. Ильюшина.
Свою жизнь с опытно-конструкторским бюро Василий Дмитриевич связал в 1949 году. Именно тогда в МАИ приехал лично Сергей Владимирович Ильюшин, признанный еще при жизни великим авиаконструктором. Взяв списки будущих выпускников, Ильюшин их внимательно изучил и начал лично знакомиться с будущими «авиакадрами». Конструктор пошел по алфавиту - именно поэтому студент, учившийся очень прилежно, оказался самым первым. Короткий диалог, который сложился между ними, Василий запомнил на всю жизнь:
- Пойдешь ко мне в бюро на работу?
- С удовольствием бы, но уже жду распределения к Королеву.
- Почему именно к Королеву?
- У меня семья: молодая жена. А «ракетчики» обещали сразу с жильем помочь.
- Будет тебе, студент, квартира. Только иди ко мне.
- Коли так, пойду.
- А чем заниматься будешь? Что интереснее всего делать?
- Интересно все! Возьмусь за любую работу.
На этом месте Ильюшин помолчал, внимательно разглядывая будущего инженера. Надо отметить, что студент был на костылях из-за полученного в Сталинграде еще в 1942 году ранения голени. Оно, осложненное остеомиелитом, очень долго не заживало, принося ему большие страдания.
- Хромаешь... Направляйся-ка ты, студент, в отдел «шасси». И пусть твои самолеты никогда не хромают.
Пятиминутный диалог с разработчиком самого массового боевого самолета в истории запомнился начинающему инженеру на всю жизнь. Что же было дальше?
А дальше было зачисление на работу в отдел шасси опытно-конструкторского бюро, 50 (!) лет работы в составе КБ-2, носившего название «Шасси и управление», множество изобретений...
Василия Дмитриевича Алтухова не стало в ноябре 2015 года. Но вклад, внесенный им в авиацию, остается с нами и по сей день. Для потомков отдельным предметом гордости является то, что самолеты ИЛ продолжают служить стране как в мирном небе, так и на полях СВО. Среди них ИЛ-22, выполнивший около 5 тысяч боевых вылетов, и ИЛ-76, выполнивший более 10 тысячи рейсов.
От детей, внуков и правнуков. Москва, апрель 2025г.
